Николай Сходняк - генеральный директор

Равшан Нигматуллин - партнер, соучредитель

Алексей Носырев - коммерческий директор

Игорь Семеряков  - эксперт по продажам

Юлия Белоусова - маркетолог

Татьяна Шумилина - заместитель директора

************************************************************************************************************************************************

Решение предыдущей серии

Юлию Белоусову назначают начальником специально созданного отдела маркетинга. Светлану Петляеву по возвращении из декрета решают восстановить в должности маркетолога под началом Белоусовой. Петляева будет заниматься продвижением «Любо-Дорого & Ко» и ТОВУСа на региональных рынках и сбором первичной информации. Аналитику, креатив и разработку ТОВУС-премиум закрепляют за Юлией.

**********************************************************************************************************************************************

«Любо-Дорого & Ко» — компания численностью 100 человек на стадии бурного роста. Недавно открыла свое производство, сбыт включает оптовый отдел и розницу (два собственных магазина). У компании есть сервисный центр, обслуживающий основной продукт — ТОВУС.

ТОВУС — универсальный продукт (название образовано от сокращения «товар-услуга»), спозиционированный как на частного, так и на корпоративного клиента.

********************************************************************************************************************************************

Генеральный директор «Любо-Дорого & Ко» Николай Сходняк и его партнер Равшан Нигматуллин сидели на берегу озера с удочками и неторопливо обсуждали еще не успевшую забыться историю с «крысой»: один из сотрудников компании сливал инсайдерскую информацию конкурентам.

— Этого не должно было быть. Такие вещи нужно предвидеть, — отчеканил Нигматуллин тоном, не допускающим возражений.

Он как совладелец бизнеса был чрезвычайно обеспокоен дальнейшей судьбой своих инвестиций. Особенно его тревожило то, что стоимость ошибки в случае повторной утечки информации могла быть уже совсем другой.

— Ладно, всякое бывает, но больше тянуть нечего — принимай меры: сажай всех под колпак. Вот так! — категорично добавил он, накрыв перевернутым ведром пойманных рыб.

Нигматуллин, привыкший решать вопросы оперативно и радикально, твердил о проверке почты и установке камер, но Сходняк, погрузившись в свои мысли, полностью ушел в себя, внутренний голос настойчиво нудел, что это упущение — его вина: «Не исключено, что я пересортирую всю эту крысиную живность снова — не каждый же раз найдется Думкин и откроет нам глаза на изменников». Пока Николай мысленно чертил планы, задумчиво глядя в небо, с крючка сорвалась рыбешка. «И стратегическая, и коммерческая информация может, как вот эта скользкая рыба, вывернуться и уплыть из рук в любой момент…»

— Да, и еще жучки нужно будет везде установить, и договориться о прослушке сотовых... — навязчивые радикальные идеи не давали Нигматуллину покоя.

— Слушай, но это уже чересчур и, вообще, незаконно, — вяло пытался отделаться Сходняк.

— Все так поступают, успокойся! Зато они от нас после этого уже никуда не уплывут! — не унимался Нигматуллин.

То, что его так явно воодушевляло, Сходняка, наоборот, вгоняло в тоску, но ничего другого, как согласиться с казарменным режимом, директору не оставалось.

К делу требовалось подключить коммерческого директора Алексея Носырева. Встретившись с ним на нейтральной территории, Сходняк и Нигматуллин изложили суть своих планов.

Носырев радикальные идеи, как и радикальные меры, не одобрил. Скептически выслушав аргументы, про себя добавив «ну-ну», он в конце концов перебил:

— Давайте не будем делать резких движений и ударяться в крайности, кому надо, тот найдет способ инсайдерскую информацию слить. Зато такие действия демотивируют сотрудников: они ведь потом хором запоют, мол, нарушаете наши личные права и посягаете на свободу. Кто-то будет просто возмущаться, а кто-то ведь захочет и уволиться.

Нигматуллин на этом свободомыслии быстро затянул лассо:

— А кто возьмется за «дератизацию», если «крыса» заведется снова? Ты что ли, поборник либеральных свобод, «крыс» отлавливать или травить пойдешь?

— Ну есть же другие способы: можно вместо этого устроить публичную порку провинившихся, чтобы остальным впредь неповадно было… — пытался противостоять Носырев.

— Нет никаких других способов! А иногда информация сливается и вовсе непреднамеренно: у вас половина офиса в аське пальцы мозолит целыми днями, другая из форумов не вылезает — мало ли чего там из них вытянуть могут. Вон сын моего приятеля после института подрабатывает тем, что сидит на форумах да людей разводит: где что слышно да у кого какие планы! В конце концов, решение принимаю я. Иди и займись этим прямо сейчас, — пронзив холодным взглядом Носырева до глубины души, Нигматуллин дал понять, что тема исчерпана.

Вернувшись в офис, Носырев стал нехотя обзванивать фирмы, занимающиеся безопасностью, и методично узнавать, как «это» вообще бывает и сколько стоит. «Еще пара звонков, и я подумаю, что эти жучки завелись везде и у всех», — набирая очередной номер, теребил пальцами телефонный справочник Алексей. Выбор пал на контору, возглавляемую бывшим фээсбэшником по фамилии Востроухов. Фирма клятвенно обещала за выходные установить камеры и расплодить жучков так, чтоб ни одна муха не пролетела. Оставалось только сообщить IT-службе, чтобы закрыли доступ к ICQ, развлекательным и почтовым сайтам.

Воображение Носырева красочно нарисовало, что после этого начнется. Грузно, астматически вздохнув, он начал рассылать уведомления сотрудникам фирмы. Там было сказано, что с понедельника внутренний распорядок в «Любо-Дорого & Ко» ужесточается. Коммерческий директор не ошибся: возгласы возмущения сотрудников послышались изо всех углов. Работа в «Любо-Дорого & Ко» остановилась: новость бурно обсуждалась — шипели и бубнили и в каждой комнате, и в курилке. Ходивший между помещениями Игорь Семеряков напрягал слуховые рецепторы, пытаясь все вызнать, после чего отправился в кабинет к Сходняку с заготовленным дословным мнением народа, фактически точно подтверждавшим опасения Носырева.

— Они не имеют права прослушивать разговоры — это ущемление личной свободы! Вот бы еще в туалете камеры поставили! — пыталась злобно съязвить директор по персоналу Татьяна Шумилина.

— Где я буду брать новую информацию, если не могу общаться с коллегами на форуме, как я буду мониторить цены конкурентов, если мне закрыт доступ на их сайты? — надрывно, сбиваясь на сопрано, ныла маркетолог Юля Белоусова.

— Да у нас половина продаж идет по контактам в аське. Если из-за каждого пустяка через секретарей дозваниваться, сколько времени потратим на каждого клиента! — в один голос вопили продавцы.

— Вы же видите, у всех свои тараканы в голове! Я с сотрудниками сижу, хоть и немного отдельно, но все-таки с ними, и вижу, какая буча уже сейчас поднимается. Что же будет, когда вы это все сделаете?! — обрисовал Сходняку далеко не светлое будущее Семеряков.

В выходные приехали проворные сотрудники агентства и рассыпали по всем помещениям прослушивающие жучки, установили камеры, заблокировали доступ к ICQ, форумам и почтовым серверам, чтобы все письма проходили только через MS Outlook и прочитывались. Поставили прослушку на телефоны.

— Если что подозрительное обнаружим — закажем личную слежку, и все пойдет без проблем, — успокоил Востроухов и так слегка обомлевшего от масштабности и повсеместности расставленных ловушек Носырева.

— Да не будем мы в туалете ничего ставить, не нужны нам их голые задницы! Они сюда работать приходят или что? Какие могут быть личные разговоры? А все, что касается работы, мы хотим и будем знать! — вполголоса ругал весь белый свет за свалившуюся напасть Сходняк. «И вообще, все, кто недовольны, могут идти! Никто не держит…» — хотел было сгоряча прикрикнуть Сходняк, но задумался: а к чему приведет этот шаг и так задерганный коллектив? Может, Носырев и Семеряков действительно правы и стоит попытаться найти другой способ контролировать персонал и отслеживать информацию?

Как Сходняку контролировать информационную безопасность и не демотивировать сотрудников?

Олег Ровда
коммерческий директор ДМ-агентства «Горячая пресса»
 Я вполне согласен с Алексеем Носыревым: не стоит ударяться в крайности, а стоит разобраться, где произошел сбой. Если информацию очень надо украсть — ее все равно украдут, найдут способ. В крупных корпорациях и компаниях для того и существуют свои службы безопасности, которые следят, чтобы не было утечки, других противоправных действий. Это приносит свои положительные плоды. В средних и мелких компаниях, как правило, служба безопасности отсутствует. Здесь надо грамотно подходить к приему сотрудников на работу, не полениться и запросить рекомендации у предыдущих работодателей. В конце концов, подписать с сотрудником договор о неразглашении коммерческой информации. Прописать ответственность в случае его нарушения. Ограничить доступы к служебной информации по категориям сотрудникам. И ввести золотое правило — никаких лишних бумаг на столе, отработанные документы отправлять в шредер. Что касается публичной «порки», то это необходимая мера, так как администрация должна показать свою негативную реакцию на подобный инцидент. В коллективе должно быть общее негативное отношение к «крысе», а не ее поддержка. Но это уже другой вопрос — вопрос формирования сплоченной команды.
Я за разумный баланс. Не надо быть простаком, но пытаться контролировать все — это бесполезное занятие.

Евгения Руднева
генеральный директор КА «Зеленая улица»
 Защищать информацию нужно. Но методы защиты должны быть продуманными и адекватными ситуации. А шаг, предпринятый руководством компании, выглядит очень спонтанным, да и «в товарищах согласья нет» Твердое решение принял лишь г-н Нигматуллин, остальные сопротивляются. Создается ощущение, что утечка информации — проблема только руководства. Но если сотрудник оценивает факт утечки как угрожающий его благополучию, он будет совсем иначе относиться к защите данных. И любые направленные на это меры будут не против работника, а против человека, угрожающего ему лично. А вообще, важно не увлекаться шпионскими играми: можно перекрыть кислород не только для любителей сливать информацию, но и для добропорядочных сотрудников.
Что касается ущемления личной свободы, то, насколько я поняла, компания предлагает проверять только те каналы информации, которые используются сотрудниками для работы. Мы же не выражаем недовольства, что в супермаркетах и бутиках установлены камеры видеонаблюдения. И, конечно, Татьяна Шумилина должна была узнать обо всех нововведениях гораздо раньше подчиненных. Ее поддержка здесь много значит.
Если коротко, те же мероприятия, проведенные под лозунгом защиты компании и ее сотрудников от недоброжелателей, будут восприняты более позитивно, чем защита компании от сотрудников.

Игорь Краснов
исполнительный директор компании «Камитек»
 Начнем с классики. Как говаривал профессор Преображенский, «разруха в первую очередь в головах происходит». Вспомните: раньше люди заходили в автобус, сами бросали деньги в пластмассовую коробочку, аккуратно откручивали себе билетик... Слово такое было в моде — совесть. А сейчас не подошел кондуктор — и ладно, можно «морду кирпичом» сделать, мол, я тут вовсе ни при чем! Каждый выживает сам по себе. А тут еще система штрафов, гнетущего тотального контроля. Как не рискнуть заработать лишнюю копеечку, а заодно «насолить» злому руководству, которое во всем виновато? Название этому — инсайдер. Инсайдеры — собственный персонал, имеющий или имевший доступ к информационной системе.
Г-ну Сходняку надо задуматься над тем, как вырастить свой коллектив, оптимально используя способности каждого. Проблему эту могут решить акмеологи. Акмеология — наука о высшем уровне профессионализма человека. Под каждую задачу необходимо определить ресурсы, составить паспорта рабочего места для сотрудников, специалистов подбирать по набору компетенций. Далее — построить карьерограммы в соответствии с контрактом по перспективам работы и мотивированной оплаты труда. Немного науки и разума, чуточку интуитивной мудрости, уважения и любви к сотрудникам и коллегам — и никаких вам, уважаемые руководители, колпаков, чаще всего дурацких.